Свидетельство современника Пеппино Камеллити

Статья, опубликованная в «La Provincia» в среду, 7 мая 2003 года История: Выживший из Комо едет в Калу по случаю повторного открытия туннелей, в которых нацисты в 45-м году строили секретное оружие «Я, раб в последнем лагере Гитлера» История, спасённая от забвения благодаря исследованиям института «Перретта» Пьетро Берра Когда он отправлялся на военную службу, он весил 59 килограммов, когда американцы освободили его, он истощился до 36 килограммов. Эти цифры описывают трагедию Пеппино Камеллити, 78 лет, калабрийского происхождения, с 1962 года проживающего в Комо. Но другие цифры дают ему повод считать себя счастливчиком: он не входит в число 5-6 тысяч из примерно 10 тысяч заключённых, которые погибли в «его» лагере; в лагере Кала, который Гитлер устроил весной 44-го как один из последних, чтобы строить секретное оружие, в частности истребители Messerschmitt Me 262 с реактивным двигателем, на которые он надеялся, чтобы решительно изменить соотношение сил во Второй мировой войне. Завтра выживший вернётся в Германию на организованную землёй Тюрингия памятную церемонию, также представляя своих многих погибших товарищей. Но запланированное на субботу мероприятие — это не просто простая церемония, а кульминация осмысления маленького забытого куска истории. «Кала входила в военную зону бывшей Восточной Германии. Поэтому туннели, в которых тысячи интернированных работали в нечеловеческих условиях, были забыты на полвека», — объясняет Вальтер Мерацци, руководитель института «Перретта» в Комо, которому принадлежит заслуга установления контакта между Камеллити и молодой немецкой исследовательницей Ульрихе Кайзер¹, которая на CD-ROM воссоздала историю печально известного лагеря. В Кале Камеллити оказался 7 января 1945 года. Он прошёл примерно тот же путь, что и другие 640 тысяч итальянских солдат, захваченных немцами после 8 сентября 43-го. После депортации в Германию в декабре он получил в концентрационном лагере Кюстрин² визит от ¹ Вероятно, её настоящее имя — Ульрике ² В оригинальном тексте Custrin = Кюстрин на границе с Польшей? Муссолини, который спрашивал всех, кто хочет присоединиться к Республике Сало. Он отказался, но не по идеологическим причинам, так как не имел политического воспитания и покинул школу после трёх классов начальной школы, чтобы обеспечивать семью, после того как его отец вернулся инвалидом из африканского похода. «Я пытался следовать за массой», — рассказывает он; «я хотел быть там, где большинство других». Кроме того, он жил в убеждении, что принудительный труд будет менее тяжёлым, чем война. «Сначала я работал в сельском хозяйстве», — вспоминает Камеллити, — «потом на заводе танков в Нордхаузене. 20 октября 43-го мне на ногу упала часть двигателя, и меня доставили в кинотеатр, переоборудованный в госпиталь для итальянских пленных. Пока я лежал в госпитале, моих товарищей спрашивали, кто хочет вернуться к своей гражданской профессии. Те, кто соглашался, больше не охранялись и получали пропуск, позволяющий проходить куда угодно, меня же никто не спрашивал, и меня вместе с теми, кто отказался, отправили в Калу». Откуда там дул ветер, все поняли в первый вечер, «когда нас загнали в тёмный, без окон сарай, где на земле не было соломы». Камеллити использует идиллический образ, чтобы описать расположение фабрики в Кале: «Это было немного похоже на Брунате³», — говорит он; «на уровне озера проходили 35 километров туннелей, в которых изготавливали детали для реактивных самолётов, снаружи были сараи, где их собирали, а потом была своего рода канатная дорога, которая служила для транспортировки деталей на вершину, где находилась пусковая установка». Всё это — туннели, зубчатая железная дорога и пусковая установка — было построено заключёнными в нечеловеческих условиях: на теле у них была та же летняя форма, с которой они покидали Италию, на ногах — голландские деревянные башмаки, а вокруг — лёд; температура опускалась до минус 27 градусов. Смены длились 12 часов, в конце смены они получали талон на единственный приём пищи в день, состоявший из половника бульона и 100 граммов хлеба. «Однажды», — вспоминает Камеллити, — «был ещё один перекличка, когда я копал на холме⁴. Меня записали как отсутствующего, и я не получил талон на питание. Мне повезло, потому что один отсюда, мужчина из Ломбардии по имени Санто Коломбо, который получал почту через международный Красный Крест, поделился со мной немного своего риса. Но в следующие два вечера у меня не было ничего, чтобы поесть. На третий ³ Место на озере Комо ⁴ minare имеет два значения: «копать (под землёй)» и «минировать»Вечером я попросил переводчика отвести меня к охране СС: «Мне всё равно, если они меня убьют, — думал я, — так дальше жить невозможно». После порции побоев и обвинения в лени он получил обратно свою карточку. На насилие следует ответное насилие, даже в воспоминаниях… Камеллити вспоминает другие показательные случаи: «Итальянец, присоединившийся к СС, убил другого, который искал в мусоре что-нибудь съедобное». Однажды всех жителей его барака наказали за то, что двое сбежали с работы, чтобы украсть картошку: «Пять вечеров подряд нас бессмысленно заставляли носить мешки с песком от реки до лагеря и обратно». Камеллити видел, как умирают многие люди — на рампе, в туннелях, в бараках. «Их заворачивали в одеяла и заставляли исчезать». Однажды переводчик собрал тех, кто ещё был жив, чтобы сказать им, что немцы либо выиграют войну, либо всех их убьют. Майор люфтваффе действительно получил приказ загнать их в туннели и взорвать их до прихода американцев. Но он не выполнил приказ из страха перед трибуналами союзников. Всё это принесло Гитлеру более 40 самолётов. После Калы Камеллити вернётся с детьми и восьмилетним внуком. «Время от времени, — объясняет мать ребёнка, — он спрашивает меня, почему его дедушка вернулся домой. Молодёжь сегодня воспринимает войну как видеоигру». О человеке Пеппино Кармеллити родился 23 июля 1924 года в Джиффоне (провинция Реджо-Калабрия). В августе 1943 года был призван на военную службу и направлен в 7-ю артиллерию военного округа Ливорно. После захвата немцами 12 сентября он был депортирован в Германию, где работал на принудительных работах. Американцы освободили его 3 апреля 1945 года и отправили домой 24 июля. «Мы случайно оказались в Комо, — объясняет он, — потому что нам не разрешили пройти через Францию, поэтому мы выбрали Швейцарию». После явки в военный округ его перевели в Милан, затем он воспользовался отпуском, чтобы поехать в Калабрию, где женился на девушке, с которой был помолвлен до войны. В 1962 году он вернулся в Комо, чтобы работать каменщиком. Уже 38 лет он живёт с семьёй в Альбате. «Я выбрал это место, — рассказывает он, — потому что здесь жили люди из моего края. В 1945 году я был здесь так недолго, что даже не знал, что здесь есть озеро». Насмешка вместо компенсации Нет компенсации: бывший узник подаёт апелляцию «С сожалением сообщаем, что не можем удовлетворить вашу заявку на компенсацию в соответствии с вышеуказанным законом. Однако, сообщая вам это решение, OIM желает выразить признательность и уважение к каждой жертве нацистского режима». Этими словами 29 января Организация международной миграции отклонила заявку Пеппино Камеллити, поданную 30 ноября 2001 года, на получение части из 10 миллионов марок, выделенных компаниями и правительством Германии для выплаты компенсаций принудительным рабочим Третьего рейха. Но действующий закон фонда, ответственного за распределение денег, исключил интернированных итальянских солдат, приравняв их к военнопленным, хотя Гитлер не признавал их таковыми, чтобы эксплуатировать и обходить Женевскую конвенцию. Исключение сделано только для тех, кто содержался в концлагерях, лагерях уничтожения, таких как Аушвиц и Дахау. Из 130 959 заявителей лишь 1698 наших соотечественников получили компенсацию. В пятницу истекает срок подачи апелляций. Институт «Перретта» напечатал сотни экземпляров, чтобы протестовать против решения, которое «аморально и противоречит истории». «Нам сказали, что мы можем выбирать, работать нам или нет», — замечает уже упомянутый Кармеллити. «Но если не работал — убивали». Самые жестокие случаи Однажды ночью меня избили до потери сознания.