Свидетельство очевидца

Георг Потцлер – Вальперсберг

Моё последнее место службы, IX-й авиационный корпус, после драматического отступления 27 февраля 1945 года прибыл в Ной-Бихг под Мюнхеном. Возможность боевого применения подчинённых нам частей из-за катастрофической нехватки топлива стала невозможной. Советские войска достигли Силезии и Западной Пруссии. Англо-американские войска пересекли Рейн. Каждому из нас было ясно, что война подходит к концу. В начале марта моё место службы было расформировано, и я попросил начальника штаба о временном отпуске в мой родной город Кала. Мне сначала отказали, ссылаясь на действующие приказы, но в конце концов, учитывая мою полную ненужность там, разрешили. 7 марта 1945 года меня отправили в Калу с условием, что я буду каждые несколько дней являться в ближайшее авиационное подразделение. Прибыл в Калу 9 марта 1945 года, сначала в отпуске. Я докладывал в Йена-Рёдиген каждые три дня и узнавал, не поступило ли от Управления военно-воздушных сил новое назначение. К концу марта прежний командир батальона народного ополчения РЕЙМАГ был снят с должности за некомпетентное поведение. Он по слухам поднял тревогу, которая чуть не привела к взрыву моста через Заале. Один мой знакомый, кто именно — я не знаю, назвал моё имя командиру боевого участка в Йене как возможного преемника. Так меня назначили командиром батальона народного ополчения РЕЙМАГ. Затем я отправился в РЕЙМАГ, чтобы ознакомиться с численностью, вооружением и задачами этого подразделения. То, что я узнал, было катастрофическим. Численность около 500 человек, занятых в то время в авиастроении. Вооружение и боеприпасы были совершенно недостаточны, и с такой силой выполнить задачу удержания линии Заале было невозможно. Моей второй заботой были около 15 000 иностранных рабочих, занятых на строительных работах в горе. Это были призванные на службу из Италии, Польши, Сербии и Советского Союза. Для этих 15 000 человек продовольствия было всего на несколько дней. Что будет, когда этот срок истечёт? Я обсудил эти вопросы с руководителем производственного комитета завода, бригадным фюрером СС Пфломмом. Он понял критичность ситуации, и мы решили сообщить об этом командиру боевого участка в Йене. Американцы уже продвинулись в район Готы. Это было лишь вопросом дней, когда они окажутся в Кале. Ночью я получил приказ из Йены обезвредить 15 000 иностранных рабочих из-за угрозы собственной фронту. На мой вопрос, как это сделать, ответили, что это моё дело. Мне и бригадному фюреру Пфломму было ясно, что этот безумный приказ выполнить невозможно. Поскольку народное ополчение всё ещё подчинялось гаулайтеру Зауэкелю, было решено, что Пфломм устно изложит ситуацию и порекомендует распределить 15 000 иностранцев по более крупному району для обеспечения продовольствием. Этот наш предложение было одобрено гаулайтером, находившимся тогда на Кёппе в Хернсдорфе. Мы проинформировали иностранных рабочих, что они будут отправлены в колоннах по примерно 1 500 человек на восток, и что всё имеющееся продовольствие и кухни на машинах будут с ними. Около 15 марта 1945 года эти колонны двинулись на восток. Большую часть моих бойцов народного ополчения я выделил для поддержания порядка и спокойствия. Так удалось вывести примерно половину иностранных рабочих отсюда. Другие отказались идти. Между тем американцы уже были в Веймаре. Я занял с оставшимися примерно 80 бойцами позицию между Лёбшютцем через Доленштайн до Суппишен-Хёэ. Эффективное сопротивление при таком вооружении было совершенно невозможным. Американцы заняли Калу, и 14 апреля я попал в плен в Лойбенгрунд. В сам авиазавод у меня не было доступа.